• Главная
  • Статьи
  • ПРЕПОДОБНЫЙ ИРИНАРХ, ЗАТВОРНИК РОСТОВСКОГО БОРИСО-ГЛЕБСКОГО МОНАСТЫРЯ

ПРЕПОДОБНЫЙ ИРИНАРХ, ЗАТВОРНИК РОСТОВСКОГО БОРИСО-ГЛЕБСКОГО МОНАСТЫРЯ

14.04.2017

 Имя и многолетний подвиг Иринарха Затворника долгое время были преданы забвению. Да и сейчас они неизвестны большинству россиян. А ведь четыре века назад этот старец из Борисоглебского монастыря на Ярославщине вместе с Мининым и Пожарским спас наше Отечество от гибели.

  «Воскрешению» летописи о Преподобном Иринархе наша историческая наука обязана Д. С. Лихачёву, которому удалось обнаружить в архивах обрывки документов из разорённой большевиками обители и вернуть имя и деяния Иринарха потомкам. Что же сделал для Отечества этот «неизвестный герой великой войны», как назвал подвижника учёный?

 Согласно свидетельству монастырской летописи Иринарх родился в Ростовской области, в селе Кондаково. Родители его были крестьяне, отец по имени Акиндин, мать по имени Ирина. В святом крещении младенцу дано было имя Илья. Радовались родители, видя, как быстро растет ребенок: двадцати недель он уже встал на ноги и начал ходить. Родители воспитывали сына в благочестии и чистоте христианской веры. Ребенок не занимался играми, но возлюбил смирение и кротость, был тих и ко всем относился ласково.

  Будучи еще только шести лет он однажды сказал своей матери:

  - Как вырасту, так постригусь и стану монахом; буду носить на себе железа и трудиться ради Бога, и буду учителем всем людям.

  Удивилась мать таким речам своего малолетнего сына, но вместе и радовалась. Эти пророчественные слова шестилетнего ребенка впоследствии сбылись в точности.

  С малых лет его посещали странные видения о будущих бедствиях Руси. По праздникам мальчик, вознамерившийся стать монахом и служить Богу, часто бывал у приходского священника, который рассказывал ему о Сергии Радонежском, о походе Дмитрия Донского против Мамая, о подвиге Пересвета. Эти рассказы заметно повлияли на мировоззрение Ильи. В 1566 году после смерти отца юноша вместе с матерью перебрался в Ростов.

  Однако жизнь складывалась трудно, и, чтобы не быть обузой в семье, Илья ушел послушником в монастырь Бориса и Глеба. Он чувствовал призвание к иночеству. Однажды во время молитвы ему явился святой Сергий Радонежский, который предсказал юноше грядущее спасение Отечества, «когда два Козьмы освободят Москву от иноземца», а до того приказал жить в затворе и нести особое послушание. Следуя указанию небожителя, Илья сковал железное «ужище», то есть цепь длиной в три сажени, обвился ею и прикрепил себя к большому «стулу», роль которого исполнял толстый обрубок дерева. Этот предмет стал для юноши и мебелью, и добровольной ношей. Двадцать лет Илья, принявший имя Иринарх, носил на себе тяжёлое ужище, ни на мгновение не сомневаясь в том, что пророчество Сергия Радонежского сбудется.

  В 1586 году в обитель пришёл ростовский юродивый Иван Блаженный, который принёс Иринарху новое поручение Божьего угодника: сделать себе сто крестов медных, чтобы каждый был в «полугривенку весом», то есть в четверть фунта. Затворник обрадовался ещё одному испытанию, но он был беден и не знал, где ему достать столько меди. Однако рука святого Сергия вела его к свершению. Как-то в сильное ненастье в двери кельи Иринарха постучали, и незнакомый ему посадский человек молча передал монаху большой старинный крест из меди. Из этого креста отлили сто крестов меньшего размера, их затворник надел на себя. Другой гость, придя несколькими днями позже, принёс иноку палицу, в результате число крестов дошло до ста сорока двух. Вместе с узищем общий вес груза, который старец носил на себе, в обычные дни составлял 16 килограммов, а в праздники 8 килограммов. Многие свидетели его подвига, в том числе и иноки обители, не понимали, зачем нужно так изнурять себя. А Иринарх лишь повторял переданное ему юродивым приказание Сергия Радонежского: «Сколь тяжелы дни наступают для Отечества, столь большую тяжесть должен ты носить на себе, деля с ним труды и беды его».

  А дни Отечества и вправду становились всё горше. Поляки и собственные изменники разоряли русскую землю, обильно поливая её кровью православных христиан. И чем сильнее становилась Смута, тем больше железа надевал на себя ростовский затворник. К прежнему ужищу он приковал ещё три сажени (шесть метров) железа, и всё «одеяние» старца превратило его тело в сплошную незаживающую рану. Эти страшные вериги он носил на себе до 1613 года, пока Смута не успокоилась.

  Почти сорок лет Иринарх молился за Россию, непрестанно работал, обвитый железом, отгонял сон, не знал отдыха. Для борисоглебской братии он вязал из волоса свитки (монашеские одежды) и клобуки, шил одежду нищим, всячески помогал им.

  Долготерпение затворника было вознаграждено. Однажды ночью святой Сергий снова явился ему. Он показал Иринарху разграбленную, сожжённую поляками Москву и повелел немедленно отправляться к царю, чтобы сказать ему о грядущем нашествии врагов. Старец дошёл до столицы, где его принял Василий Шуйский, занимавший тогда русский престол. Государь серьёзно отнёсся к предупреждению троицкого игумена, но не смог предотвратить катастрофу.

  Иринарх вернулся в свою обитель. Как никто на Руси он предчувствовал надвигающиеся несчастья. И вот пришёл день, когда на пороге его кельи появился один из польских военачальников – Сапега. Ростовский затворник, «опоясанный железами», произвёл на воеводу большое впечатление. Он спросил Иринарха, за какого царя тот молится. «За русского», – ответил старец. Мужество тщедушного, согбенного монаха вызвала у Сапеги уважение. Он приказал своим воинам не грабить обитель и даже оставил затворнику русское знамя, захваченное поляками в Москве. «А что ждёт меня?» – спросил воевода у старца. «Скорее возвращайся домой с войском своим, – посоветовал ему Иринарх, – иначе не выйдешь отсюда живым». Сапега только усмехнулся, он знал, сколь сильно его войско и как слаба Русь. Однако пророчество ростовского инока сбылось. Воевода погиб на русской земле и больше никогда не увидел свой родной Краков. Князь Скопин-Шуйский отбросил Сапегу от Ростова, а потом, получив в благословение от старца один из его чудодейственных крестов, двинулся на Москву. Это была первая попытка свергнуть иноземное владычество, за ней последовала череда других. Наконец, до Ростова донеслась весть – князь Пожарский и земский староста Минин собирают в Нижнем Новгороде новое ополчение.

  В походе на Москву ополченцы должны были пройти в стороне от Борисоглебского монастыря. Однако перед самым выступлением, когда князь Пожарский по русскому обычаю пришёл на могилу своих родителей, чтобы взять благословение, знакомый с детства голос, так, по крайней мере, говорит предание, шепнул ему материнский наказ – навестить на реке Устье старца в веригах. Князь не посмел ослушаться. Приказав войску двигаться намеченным путём к Москве, он вместе с Мининым направился в Борисоглебскую обитель.

  Имя и фамилия на Руси долгое время мало что значили, гораздо большее употребление имели прозвища. Князь Пожарский крещён был Козьмой, позднее за удаль и храбрость его стали называть Дмитрием в честь Дмитрия Донского. Поэтому Иринарх, увидев на пороге своей кельи Пожарского и Минина, сразу понял: предсказанию Сергия Радонежского о том, «что два Козьмы спасут Москву», пришло время исполниться. Он снял с себя самый большой медный крест и с благословением надел его на князя. Это был особый крест, предназначенный для ношения поверх доспехов. С оборотной стороны, вверху и внизу, у него имелись отверстия для продевания тесьмы – так удобнее было носить крест на груди, на рамене. На Руси их называли «пораменными». Старец знал, что молитвами и трудами до конца выполнил служение, предписанное небесами, а теперь пришло время князю исполнить свой долг огнём и мечом. Вскоре на русский престол взошёл царь Михаил Романов, и по всей Руси установилась тишина.

  Ещё восемь лет после окончания Великой Смуты Иринарх прожил в Борисоглебской обители. Он достиг такой степени святости, что одним взглядом мог усмирить разъярённого зверя или успокоить душевнобольного. Приготовленными в монастыре снадобьями он лечил многих страждущих, другим помогал добрым советом. Когда старец умер, его похоронили на территории обители – там, где затворник совершил свой подвиг, а кресты, которые он носил на себе более двадцати лет, водрузили на надгробье. Все они бесследно исчезли в революционное лихолетье.

  Душа народа хранит память о чудесах святого старца, рассказы о них передают из поколения в поколение в ростовских деревнях. И сегодня можно отыскать семьи, где сохранились иконы, к которым прикладывал свои знаменитые медные кресты затворник. Эти реликвии, поистине чудом пережив все репрессии массового атеизма, дошли до нашего времени. Возобновлена и давняя традиция ежегодного крестного хода от стен обители до источника Иринарха близ села Кондаково, родины преподобного. 

  Житие преподобного отца нашего Иринарха: http://www.rus-sky.com/nasledie/st_irinch.htm

2016 © Мастерская “Невечерний свет” - интернет-магазин резных изделий.
Заказать звонок Закрыть
Обратная связь Закрыть
Успешно Закрыть
Спасибо! Ваша заявка принята
Наши менеджеры скоро с Вами свяжутся